| Белград, ноябрь 2009 |
[Nov. 23rd, 2009|07:17 pm] |
***
О Белграде писать ничего не буду, просто хаотично выкладываю фотки, сделанные моей убитой мыльницей. Если кого что заинтересует, спрашивайте по конкретной фотке. Для меня эти дни в Белграде связаны скорее со смертью Патриарха и первыми очередями на улицах города, до приезда журналистов и репортажей.
( Read more... ) |
|
|
| Выборы |
[Nov. 23rd, 2009|12:17 pm] |
***
15 ноября в Косово проходили выборы в местные органы власти. Белград и Сербская Церковь призывали косовских сербов бойкотировать выборы, так как, по их мнению, участие станет символом признания косовскими сербами независимости Косово. Простые жители Белграда также рассказывали нам, что сербам лучше не голосовать или лучше и вовсе уезжать из края. В самом же Косово есть и другое мнение. Мы присутствовали на двух избирательных участках: в Грачанице и в одном из небольших сербских сел. Люди голосовали активно, почти сплошным потоком, несколько странно потом было узнать, что в сербских анклавах зарегистрирована низкая явка. Правда, первыми голосовать прибежали цыгане, которые получают дотации от албанских властей и хотят показать свою лояльность. Были и сербы, кто не голосовал. Либо из-за неверия в сам смысл голосования, либо из ненависти к албанцам. На наш вопрос старенькому сербу, был ли он на участке или нет, в ответ мы услышали презрительное и злое «Шиптары!».
Нам удалось взять интервью у глав двух сербских партий Косово. Обе партии зарегистрированы только в Косово и не имеют отношения ни к какой политической силе в Сербии.
Саша Джокич, глава Сербской Демократической Партии Косово и Метохии:
«Выборы вполне серьезны и для сербов есть возможности. Албанцы могут не признать наши права, но закон таков, что албанцы не могут манипулировать общиной или менять ее решения. Правительство Сербии против выборов, но премьер Цветкович сказал, что давления и гонений на сербов, которые участвуют в выборах – не будет.
Проблемы существуют, когда речь идет о местных руководителях. Страх , что албанцы будут управлять общиной, иррационален. Такого быть не может по закону. Напротив, мы сами наконец-то можем составлять план экономики, план защиты памятников культуры, защиты экологии и пр. Люди, которые распространяют такие слухи просто не прочитали закон о децентрализации. Сам факт, что образована сербская община, которая объединяет 16 сел - уже факт положительный сам по себе. Документы, юридические вопросы и все остальные – у всего есть положительный эффект. И антикампания против выборов не имеет серьезных аргументов. Участие на выборах – не значит признание независимого Косово. Мы и далее считаем, что резолюция 1244, по которой Косово часть Сербии, действующая и пока другой резолюции СБ нет. Заниматься политикой – не значит признавать независимое Косово.
Белград не признает таких выборов? Вопрос сложный и требует комплексного подхода. Два месяца тому назад были выборы, которые организовала Сербия и в них участвовали партии, которые находятся в Белграде. Но на те выборы вышло всего 3000 человек. И это проблема не партий из Белграда, а скорее, сербского Министерства по проблемам Косово и Метохии. Они бездействуют, а люди, которые живут здесь, видят, что Сербия не заинтересована в их проблемах. Люди разочарованы.
Если комментировать ситуацию в Косово, то она, несмотря на отсутствие блокпостов, не очень хорошая. Да, не так ужасна, как в 2004, но все равно плохая. Если взять территорию Метохии, то в сербских анклавах более 70% полицейских – албанцы. Они создают жителям проблемы, не признают сербские документы, существует проблема с регистрацией автомобилей, проблема переездов из одной общины в другую и пр. Издеваются, не говоря уже о том, что экономического развития нет, да и о какой экономике может идти речь, когда у нас уже десять лет проблемы с электроснабжением, нам выключают воду. Это тоже вид унижения и давления. А посмотрите, что сделали албанцы за последние десять лет?! Застроили все, особенно в направлении к Грачанице! А мы сидим и мечтаем об отоплении, а они строят виллы и палаты.
Они уже стрелять в нас не будут, да и зачем? В Сербии оказалось 250 тысяч беженцев с Косово. Еще двадцать уехало после 2004 года. Нас осталось около 35 тысяч, прежде всего старики. Молодежь уезжает. Албанцы стрелять не будут, они просто выдавят нас – потому что уровень нашей экономики и больниц- 16 век. Молодежь едет или в Митровицу или в Сербию, а родители едут туда, где детям лучше. Нет культурной жизни, некуда выйти молодежи, нет домов культуры. И каждый день кто-то переселяется за Сербию.
Будет ли война? Сложно быть пророком. У албанцев свои проблемы. Они тоже возмущены ситуацией, потому что 70% бедствуют, а 30 % сверхбогатых живут за счет нынешней ситуации. Нам еще страшнее, 800 тыс. албанцев находятся на расстоянии 3 км. от Грачаницы. Это опасное соседство. И думаю, что взрыв позже или раньше произойдет.
У нас нет контактов с Россией, мы хотели бы встретиться с послом, если бы была такая возможность. Например, сейчас угроза гриппа, а у нас даже нет больниц. Может, Россия нам поможет в решении наших конкретных проблем или поймет нашу позицию и объяснит ее белградским сербам».
Бобан Петрович, глава Независимой Либеральной Партии Косово и Метохии и Министр по вопросам возвращения беженцев:
«Уже ясно, что много сербов отозвалось и вышло на выборы, что для нас хороший знак – знак того, что многое меняется в сознании людей. Особенно это важно, потому что давление на людей и угрозы было большим, поэтому нынешний отклик людей на выборы даже бОльший, чем ожидалось. Я хочу поблагодарить тех, кто голосовал, кто не побоялся выйти на выборы, поскольку являются людьми, осознающими ситуацию и берущими на себя ответственность за будущее. Мы понимаем позицию Белграда. И я, лично, понимаю и президента Тадича и правительство Сербии. Но также понимаю и проблемы косовских сербов, которые ежедневно стараются остаться здесь и думаю, что и в интересах республики Сербии, чтобы сербы здесь остались. Политика – это одно, а у жизни свои законы.
Люди осознают ту ситуацию, в которой находятся, и изменения происходят – медленные, но неизбежные. Мы должны использовать эти выборы для формирования новых общин, где сербы представляют большинство. И такая община может много сделать для возвращения сербов в Косово. Но необходимо помнить, что без участия всех сторон, заинтересованных в решении конфликта, решить эту проблему, невозможно. Другого пути у нас нет, и этот пусть – жизнь и безопасность сербов в Косово. И не только сербов, а и представителей других национальностей. Само формирование сербских общин - уже большой шаг вперед в решении проблемы. Поэтому необходим договор Приштины, Белграда и международного сообщества.
Я разговаривал с новым генералом НАТО как представитель нашей общины и в разговоре сказал, что уменьшение контингента КФОР для нас плохая весть, не только плохая для сербов, поскольку КФОР для них знак безопасности, но и для всех граждан Косово, поскольку КФОР – это фактор экономический. Много людей в Косово работали на международные структуры, зарабатывали, поскольку была возможность, которую создало присутствие международных сил. Поэтому нас беспокоит уход КФОР, НАТО и представителей международных организаций».
Несмотря на то, что сербские партии пошли на выборы и голосовали, лица у большинства людей здесь довольно напряженные. Если частный сектор албанской части Косово представляет собой сплошную стройку, то в сербских деревнях этого мы не увидели. Остаются проблемы с канализацией, водой, электричеством. Дома топят дровами. Выезжая за пределы своих анклавов, сербы стараются не использовать номера, зарегистрированные на сербские населенные пункты, названия самих же населенных пунктов меняются, чтобы они выглядели албанскими. За день до голосования по центральной улице Грачаницы на наших глазах промчалась машина с албанским флагом и албанской музыкой. Сербы никак не отреагировали на провокацию.
Сами же сербы рассказывали нам, что Сербия угрожает тем, кто голосовал прекращением выплат из бюджета, поэтому многие сербы скрывают факт своего участия в выборах. Кто-то откровенно говорит о том, что Сербия подталкивает косовских сербов к очередной войне. Оружия здесь хватает в каждой семье.
(за полный перевод интервью благодарю уважаемую Ирину - http://iraan.livejournal.com/
( Read more... )
Часть1: Кладбище боевиков - http://ir-ingr.livejournal.com/502979.html
Часть2: Приштина - http://ir-ingr.livejournal.com/503334.html
Часть3: KFOR - http://ir-ingr.livejournal.com/503817.html
Часть4: Грачаница - http://ir-ingr.livejournal.com/504485.html
Общая статья на Слоне.ру - http://slon.ru/blogs/plehanov/post/191971/ |
|
|
| Грачаница |
[Nov. 22nd, 2009|05:34 pm] |
***
Сербский населенный пункт неподалеку от Приштины, 8 км южнее, население с окружающими сёлами-анклавами составляет около 8 тысяч человек. Буквально за 300 метров до границы Грачаницы уже висят албанские флаги. Сам городок – одна главная улица и пара продольных и поперечных. Уникальный древний монастырь весь в колючей проволоке по периметру, закопченные фрески со святыми, шведские джипы и патрули, штаб ОБСЕ, который всегда закрыт (по словам местных жителей) и соседствует с кабаком (чтобы два раза не вставать), административные здания ООН, завешанные чьим-то нижним бельём. Одна уютная гостиница, 5-6 вполне современных кафан, похожих на ночные клубы, и обычные простые забегаловки с грилем и едой на вынос, кладбище и проходящая через город трасса Приштина-Урошевац, по которой мчатся двухъярусные автобусы.
Город выглядит бедным, но частные дома, где есть хозяева, очень ухожены. На столбах плакаты с КФОРовцами и детьми, а за ними сразу объявления о продаже домов. Несмотря на уверения местных партийных лидеров, что вся молодежь уезжает в Сербию навсегда после окончания школы, вечером и ночью кафаны полны молодежи, которая пьёт, танцует, слушает живую музыку и выглядит очень уверенно в себе, а девушки очень красивы. В обычной забегаловке случайный серб, узнав, что мы русские, немедленно купил нам пиво. В гостинце нам также вопреки всем правилам позволяли сидеть до утра и спорить о жизни и о войне. В самом монастыре ко мне подошел цыганенок и сказал удивительную фразу «русские и цыгане – братья, ты должен дать мне денег». Я рыдал. В целом народ очень дружелюбен и ненавязчив, хотя у мужиков лица суровые.
Кроме Грачаницы мы проехали несколько сел, побывали на избирательном участке в одном из них и до ночи прогостили у нашего сопровождающего, в доме родителей его жены. О селах трудно что-то сказать, обычные деревни, коих и на Руси полным полно. Дома понравились, сразу видно, где есть рукастый хозяин. Кое-где мелькают ООНовские таблички на школах или детских садиках. Но всюду огромные поленицы дров на зиму, перебои с электричеством и водоснабжением...
( Read more... )
Часть1: Кладбище боевиков - http://ir-ingr.livejournal.com/502979.html
Часть2: Приштина - http://ir-ingr.livejournal.com/503334.html
Часть3: KFOR - http://ir-ingr.livejournal.com/503817.html
Общая статья на Слоне.ру - http://slon.ru/blogs/plehanov/post/191971/ |
|
|
| KFOR в Косово |
[Nov. 21st, 2009|07:13 pm] |
***
Войска KFOR в Косово повсюду. Начиная от французского батальона на севере, словацкого гарнизона на Косовом Поле и заканчивая португальцами под Приштиной, немцами внутри самой Приштины и скандинавами в Грачанице. Мы тщетно пытались получить от кого-либо из солдат или офицеров комментарии по выборам или добраться до пресс-секретарей военных баз. Пресс-секретари были в отпуске или командировке, но сами солдаты спокойно пускали нас внутрь и были очень вежливы, в меру коммуникабельны и добродушны. По лицам многих было видно, что им скучно. Ощущается и присутствие сил в воздухе, то и дело над нами пролетали МИ-8 или «Чёрные ястребы».
Первый гарнизон, который мы посетили, был словацкий. Он охранял сербский памятник в честь Косовской битвы. Проверили документы и пустили внутрь за ограду. Несколько единиц военной техники, мешки с песком, колючка и черепа животных на ограде. Технику снимать запретили, хотя там были и до боли знакомые УАЗы и КАМАЗы. Стоят словаки там уже 4 месяца. Вполне добродушные ребята. На крыше монумента стоял наблюдатель, который практически не шевелился 10 минут. Он безотрывно смотрел на Косово Поле и на силуэты гигантских электростанций. Просто какой-то словацкий Будда. На крыше же у них указатель с главными объектами, но сделан в виде вращающейся карты-волчка. На момент нашего присутствия все указания были неправильны. Может, солдаты делали так для разнообразия своей жизни.
Вторая база, португальская, находилась на месте бывшей сербской военной базы на въезде в Приштину с севера. Здесь уже огромные бетонные блоки, бетонные коридоры, всё серьёзней. Молодой совсем и внимательный португальский солдатик поговорил с нами и позвал сержанта. Внутрь не пустили. Сержант долго с кем-то говорил по телефону и попросил в итоге поехать получать комментарии о ситуации в Косово в центральном штабе KFOR. Отдали нам солдаты и сержант честь и мы уехали.
В Приштине система немецкой (скорее, интернациональной) базы работает по-другому. Первый периметр вынесен вперед и там мы просто прошли сквозь солдат и направились к главному КПП второго периметра. За оградой стояли наши МИ-8 и на дорожке разбитый джип, как пример опасного вождения. И то и другое впечатляли, впрочем, как и броневики международных сил на стоянке. На КПП пообщались с немцами, не соблюдая никаких правил, запросили пресс-секретаря базы и ушли курить внутрь, в то время как албанцев, которые работали на KFOR наемными сотрудниками, шмонали и заставляли стоять на правильных желтых линиях. В конце концов, пока мы разглядывали симпатичных итальянок за рулем джипов, нам грустно сообщили, что пресс-секретарь KFOR в отпуске (в выборы то!) или в командировке. На том мы и расстались.
В Грачанице шведские патрули, охраняющие монастырь, служат местной достопримечательностью. С балкона одного из кафе видно как на ладони, как по ночам шведы как заводные кружат вокруг монастыря, выполняя функции часовых. Сербы за столиками активно обсуждают их поведение, попивая пиво или ракию. Часто проносятся финские медицинские джипы или те же шведы. У ворот монастыря в будке кукуют два бородатых викинга с автоматами. Раз в 4 часа их сменяют. У скандинавов в Грачанице также много женщин за рулем, да и на земле с оружием.
***
Фотографии: Словацкий гарнизон KFOR, Косово Поле, 14 ноября
( Read more... )
Фоток ещё много у Аркадия, у него раз в 10 больше фотогарфий поездки, ибо он был с профи-фотиком и играл роль фотографа.
Часть1: Кладбище боевиков - http://ir-ingr.livejournal.com/502979.html
Часть2: Приштина - http://ir-ingr.livejournal.com/503334.html
Общая статья на Слоне.ру - http://slon.ru/blogs/plehanov/post/191971/ |
|
|
| Приштина 15 ноября |
[Nov. 19th, 2009|10:19 pm] |
***
Приехали мы в город на второй день нашей поездки. Сербы уже привычно сменили машину и сняли кресты. Остановились над городом, чтобы оглядеть панораму и пофотографировать. Рядом стояла машина с финскими военными, которые пристально и изучающее на нас смотрели. Прокатившись вдоль заборов с плакатами «Спасибо тебе, Америка», мимо дворца спорта, мы оказались на центральных улицах.
Сербы высадили нас, но сами остались в машине. В первую очередь мы засняли довольно топорный и крашеный золотой краской памятник Клинтону. Заприметили бутик «Хиллари», тут же родилась пошлая шутка, что следующим зданием на улице должен стать бордель «Моника». Походили по дворам обшарпанных высоток. Повсюду были плакаты с претендентами на выборы. Один из них с говорящей фамилией Гаши. И все они копировали жест Клинтона, то ли производная от жеста Ленина, то ли от зигхайля гитлеровцев.
После Клинтона съездили посмотреть парламент, который представляет собой обычную современную стекляшку, а-ля газпромы всякие, я даже не стал фотографировать. Пофотографировали мечети под пения муэдзинов, просто побродили по улицам под флагами США и Албании. На удивление не увидели ни одного участка для голосования. Город очень грязный, весь в плакатах, мусоре, серо-бетонный или зеленовато-мутно-стеклянный. Много брошенных строек, много вычурных зданий-новоделов. Очень депрессивный вид и общие ощущения от города. Люди одеты либо очень бедно, либо набриолиненно броско. Очень много магазинов со свадебной одеждой. С другом мы гуляли долго. Надо отдать должное сербам, они вышли из машины и стали искать нас, выглядывать в соседних переулках.
Зашли на одной из улочек в кафе и спросили пиво, нам ответили, что «в исламской стране пиво не продают». Это было неправдой, пиво вполне себе продают в кабаке напротив разрушенного и сожженного внутри православного храма, на котором почему-то блестит новый нетронутый крест. В самом кафе, нечаянно толкнув албанца, я в ответ получил взгляд, полный ненависти. Удивительно, что дело не дошло до драки, так как большие компании албанцев откровенно разглядывали двух странных иностранцев.
В машине чуть позже один из сербов рассказал нам, что он жил как раз на этой улице, у него был свой дом. Иногда, раз в год его охватывает ностальгия и он приезжает посмотреть на дом, который когда-то был его. Ему открывает албанский подросток и говорит, что новый хозяин не хочет разговаривать или видеть бывшего владельца и советует проваливать. В Белграде нам сербы сказали, что в городе официально есть всего два жителя серба.
Напротив полицейского участка в центре города мы нарвались на шайку валютчиков, которые, приняв нас за каких-то инспекторов ООН, стали разбегаться в разные стороны и прятать пачки долларов. Сфотографировали автобус, так все пассажиры внутри стали вдруг почему-то смеяться над нами. Периодически по городу рассекали албанские Хаммеры, не машины иностранцев.
Сербы уезжали из города в очень подавленном состоянии. Сюда им больше приезжать нет смысла. По дороге из города рассказали нам, как входили сюда русские в 99-м, как в городе была эйфория 2-3 дня и потом стало ясно, что ничего не изменится. Говорить ни о чем не хотелось, все замолчали надолго. Был просто паскудно на душе.
( Read more... )
Часть1: Кладбище боевиков - http://ir-ingr.livejournal.com/502979.html
Общая статья на Слоне.ру - http://slon.ru/blogs/plehanov/post/191971/ |
|
|
| Одно из наших приключений в Косово |
[Nov. 18th, 2009|09:49 pm] |
***
Погода была довольно мрачная в первый день, шел легкий дождь, время от времени мы проезжали мимо кладбищ албанских боевиков, на их могилах на шестах развевались албанские флаги, проезжали и мимо мраморных плит, установленных особо «известным» командирам. Само собой созрело решение сфотографировать эти сооружения. Попросили сербов довезти к самому крупному и самому пафосному скоплению памятников. Сербы отказались. Уже у них были какие-то проблемы с русскими журналистами, которые фотографировали. Проблемы с постом албанской полиции у дороги. На второй день мы всё же сербов уломали, сделав упор на том, что это наша работа. Сербы взяли машину с албанскими номерами, спрятали крест на стекле заднего вида и мы двинулись в путь. По дороге у меня созрел план. Так как сидеть в албанском участке не очень хотелось, то мы решили прикинуться сотрудниками или журналистами из словацкого военного гарнизона, который стоит на Косовом Поле. В гарнизоне мы уже знали нескольких солдат и имели представление о технике и деталях службы. Чтобы не подставлять сербов, которым наша затея совершенно была не по душе, мы условились, что они высаживают нас за 300 метров до мраморных плит, проезжают мимо ждут нас через 500 метров за гнездом боевиков.
Перед выходом из машины я выворачиваю свои карманы и отдаю документы, деньги, диктофон и прочие вещи сербам. Тоже самое делает и мой напарник, Аркадий. Делаем мы всё это с очень напряженными лицами и сербы сами заметно побледнели от такой подготовки. «С Богом!» и мы пошли. Сербы уехали. Мы идем с Аркадием мимо кладбища и делаем на ходу фотографии. Вдруг стало ясно, что нашу машину с друзьями все же тормознул албанский пост. Это в наши планы не входило и мы размышляем, что предпринять. На наше счастье сербов отпустили после проверки документов. Как нам потом они сами рассказали, водитель впал в ступор и на все вопросы албанцев отвечал молчанием, вцепившись в руль. Но всё для них обошлось.
Мы приближаемся к полицейским. Их двое, рядом с ними человек в штатском и возле плит стоит ещё один здоровенный детина. Внешний вид у всех, мягко говоря, не вызывает симпатию. Мы изначально планировали просто в наглую начать фотографировать, а там как война покажет. Метров за 50 до нашей цели вдруг раздаются автоматные очереди. Аркадий моментально подрывается и начинает быстро прятать под куртку свой фотоаппарат, только локти мелькают. Кто стреляет и почему сразу неясно, но через секунды из албанского села вылетает свадебный кортеж, который разворачивается и движется в нашу сторону. Стекла в машинах опущены. Аркадий уже просто забрасывает фотоаппарат за спину и прикрывает его локтем. Лучший подарок на свадьбу – пара трупов русских журналистов. Полицейские же не обращают никакого внимания на стрельбу. Надо сказать, что когда машины проезжали мимо нас, то момент был очень напряженный. Внутренне тело ожидало очередь в упор.
Как только машины прошли мимо, мы решили идти напрямую к полицейским. Пока шли, Аркадий повторял «Чечня, прямо точно Чечня!». Идем прямо на полицейских и штатского. Они очень собрано смотрят на двух странных мужчин. Подходим и я сходу начинаю ездить им по ушам, что мы из словацкого гарнизона, что нужен материал, что мы быстро всё сделаем и размахиваю пресс-картой. Один из полицейских тянется к рации, штатский начинает что-то быстро щебетать. Всё это нам не нравится, но через секунду нас всё же спрашивают, чего мы хотим то. Я отвечаю, что фотографировать. Полицейский думает и говорит: «Да, можно, и это бесплатно». Мы резко движемся к плитам и начинаем всё снимать. Второй детина к этому времени ушел, что сильно было нам на руку. Снимаем лихо, как сумасшедшие. Из села же начинают выходить люди и появляться машины, направляются в нашу сторону. Прекращаем съёмку и идем прочь от села. Прямо через дорогу находится автомойка или тех.сервис, на корточках сидит с десяток албанцев, которые смотрят на нас оооччеень недружелюбно. Я говорю Аркадию, что наступил момент истины и перед нами дорога жизни, надо дойти 200 метров до машины с сербами не словить пулю. Смотрю на лицо друга и понимаю, что я зря так пошутил. Идем и опять же внутренне думаем, что там за спиной. Мимо нас пролетают албанские машины и несколько джипов финских военных, в небе тарахтит вертушка. Адреналин бушует в крови.
Доходим до машины сербов. Запрыгиваем внутрь, выдыхаем и вдруг все, не сказав ни слова, начинаем смеяться и хохотать. Напряжение сбрасывается и хочется дышать. Сербы просят посмотреть, что мы там наснимали. Один из них спрашивает, есть ли на плитах описания «подвигов этих зверей». Дорога домой в Грачаницу пролетает незаметно.
***
Несколько фоток:
( Read more... ) |
|
|
| аааа! валяюсь |
[Oct. 9th, 2009|11:23 am] |
***
какой на ирак? вся соль в белграде :-)
|
|
|
| 14 лет назад... |
[Aug. 4th, 2009|11:38 pm] |
***
4 августа 1995 - пятница. В 3 утра хорваты официально оповестили ООН о начале операции. 4 августа же был день освобождения самого страшного концлагеря на Балканах Ясеновац во Второй Мировой, хорваты приурочили нападение именно к этой дате. В 4 утра "миротворцам" объявили "красную" степень боевой готовности. В 5 утра началось наступление. Начался артобстрел. 2 тысячи стволов ударили одновременно, в течении 40 минут огонь шёл беспрерывно...
... |
|
|
| У хорватов, кстати, праздник |
[Jun. 25th, 2009|11:27 pm] |
***
1990
25 июня происходит смена государственной символики Хорватии и флаг меняется на "шаховницу" - хорватский флаг времён усташеского правления. В этот же день в Србе принимается сербами Декларация о суверенитете и автономии сербского народа и об основании Сербского национального веча как представительского органа в Хорватии.
1991
25 июня хорваты провозгласили независимость от Югославии. Через месяц начнется полномасштабная война...
Немного их пропаганды другой "независимости":
( Read more... )
Под Сталинградом многих неплохо ухайдокали:
( Read more... ) |
|
|
| Балканский Куртц или Боливийский Боб Денар |
[May. 2nd, 2009|11:27 pm] |
Кстати, всё забываю. Мир уже эту тему обсудил и забыл, а у нас пока тихо. Но тема того стоит, чтобы написать.
16 апреля в Санта-Крусе ("Президент Боливии Эво Моралес заявил, 16 апреля, что спецслужбы его страны предотвратили покушение на него и еще двух высокопоставленных чиновников его администрации") грохнули нашего старого знакомого. А именно - Эдуардо Росса Флореса.
Замечателен он многим. В принципе, для ультра-правого движа этот человек - легенда. Но для меня в первую очередь значим тем, что он создал и возглавил Prvi Internacionalni Vod (Первый Интернациональный Взвод) в Осиеке, во время войны в бывшей Югославии. Он приехал в августе 91-го в Хорватию как журналист, сразу же вступил в Национальную Гвардию и осел в селе Лазлово, где присутствовал венгерский этнический компонент. 3 октября он, Джонни «Боб» Косич и некий венгр "Юра" и основали бригаду наёмников. Первоначальной базой стала милиция Осиека под командованием печально известного Бранимира Главаша (был под стражей за геноцид сербов). Воевала бригада против сербов. Численность точно неизвестна, от 100 в начале существования до 400 человек в лучшие дни. Костяк составляли европейские нацисты, ультра-правые, бывшие военные, наемники, бывшие члены Иностранных Легионов и т.п. Флореса звали «Балканский Куртц». Он дослужился до полковника, имел 4 ранения. Получил по прямому указу Туджмана хорватское гражданство за свои заслуги. Над штабом бригады «Балканского Куртца» развивался Юнион Джек. Флорес и его бригада послужили прототипом для знаменитой книги автора Keith Cory-Jones «War Dogs» о европейских наёмниках, воевавших против сербов (http://ir-ingr.livejournal.com/34038.html).
Об этой бригаде и прочих наёмнических подразделениях можно много чего интересного рассказать, состав был ещё тот. Да и в сети можно при желании много чего найти.
Имя Флореса на Западе связывают с убийством двух журналистов в 1992 – швейцарца Вюртемберга и англичанина Дженкса. Первый вступил в бригаду и, по мнению бойцов бригады, пытался написать репортаж о нацистах-наёмниках и торговле оружием. По другой версии, нажравшись, он неучтиво высказывался о белых ультра-правых, которые сидят в хорватских барах, но домой шлют письма о своих героических боях. Так или иначе, его грохнули. Потом приехал узнавать о гибели Кристиана его коллега по цеху, пом Пол Дженкс, и его тоже грохнули. Именно поэтому Флорес, в отличие от сотен других наёмников, так известен. О гибели этих журналистов снимали фильмы.
***
Из биографии:
По словам Флореса, он родился в Боливии, в Санта-Крусе в 1960-м году, отец – художник-левак-венгр, мать – учительница-испанка. Семья бежала в Чили, а потом в Швецию после прихода к власти Пиночета.
В 1975-м семья переехала в Венгрию. После школы Флорес три года проучился в военной академии и покинул её, не закончив.
Затем он поступил в универ и стал комсомольским вожаком до падения соц.строя.
Флорес работал охранником в аэропорту Будапешта, где, по его же словам, познакомился с Карлосом Шакалом и был у него переводчиком 2 года, пока действовала база Шакала в городе с 83 по 85.
Затем Флорес из комсомольца стал ультра-правым, подался в журналистику, с 88-89 работал в Барселоне, бегал по Албании, Словении, и тут, кстати, для него случилась война в Югославии. Смотри выше. В 1994-м году он покинул поля смерти.
В Венгрии писал стихи http://www.poetasdelmundo.com/verInfo_europa.asp?ID=1067 и книги о войне в Югославии (5-7 книг).
В 2002 году был снят фильм о его похождениях «Чико» и этот антисербский пафосный фильм стал лучшим фильмом Венгрии в этом же году. На Ютьюбе где-то валяется.
В 2002-2003 принял ислам. Был пресс-секретарем иракской группы «Иракское Независимое Правительство». Также был в руководстве Венгерской Исламской Общины.
В 2006 был уже в Боливии и Бразилии. Ушёл в джунгли. Имел тесные связи с хорватской общиной (в Бразилии их 50 тысяч) и нацистскими группами. Тренировал группировку «Гражданский комитет в защиту Санта-Круса». Ультраправую организацию создал местный землевладелец с хорватскими корнями Бранко Маринкович. Лозунги были вроде «уничтожим НС-индейцев, которые ненавидят белых в Боливии» и «смерть коммунистам».
Дальше всё в новостях по ликвидации и не так интересно, кроме личности ещё одного убитого и одного захваченного живым. Убит - молодой ирландец Michael Martin Dwyer, сотрудник IRMS (Integrated Risk Management Services), а жив ещё одни участник войны в Югославии - хорват Mario Tadic. Интересные личности. + ещё один убитый и один живой венгр. Там и Ирак, и Южная Африка, и охрана ТНК, и связь ирландских католиков и хорватских усташей. Много чего. Если ниточку потянуть, то можно развернуть захватывающий аспект нашего мира.
***
Вот уже не думал, что эти имена из прошлого всплывут в нулевых. Учитывая, сколько сотен белых (и не очень белых) наёмников воевало на стороне хорватов против сербов, то мир они могут удивить ещё не раз. И надо сказать, даже после окончания войны, у них активность в мировом масштабе на порядок выше, чем у наших и других добровольцев, воевавших за сербов. Наши либо отошли от дел, либо влились в офиц. международные и гос.структуры. А эти вон всё бегают за идеи и на энтузиазме.
***
Блог Флореса: http://eduardorozsaflores.blogspot.com
Трейлер фильма «Чико»:
|
|
|
| Черепахи завыли, как шакалы |
[May. 1st, 2009|06:04 pm] |
***
Во всяком случае, эта икона считается чудотворной, и она в самом деле может творить чудеса. Живорад Лазич, автор «Жития игумена Данилы Йовановича Хиландарского», описал одно такое чудо, когда в 1924 году большой пожар, охвативший всю Святую гору, полыхал всего в ста метрах от монастыря Хиландар. Вот как оно было: «Все бежало от огня, все, кроме деревьев, которые сгибались и падали в челюсти прожорливого пламени, трескаясь от боли. Но Данило шагнул прямо в огонь, распевая псалмы и намереваясь погибнуть в нем с величайшей хиландарской иконой.
- Что он делает! Он с ума сошел! Заберите у него икону, пока не поздно! — кричала братия, но никто не отважился приблизиться и вырвать у него «Троеручицу».
Еще несколько десятков шагов, и горячий воздух задушит его, жар убьет его. Исчезнет и Защитница, свершится большой грех. Без иеромонаха прожить можно, но как монастырь обойдется без «Троеручицы»?
Пожар настолько приблизился к монастырским стенам, что черепахи завыли, как шакалы. Где-то под землей загремело. И ветер, дувший до сего момента с севера, вдруг пропал одновременно с грохотом, а потом с новой устрашающей силой задул с юга. Смял он высокие огненные стены, и они, ослабев, опали. Сверкнула молния, пророкотал близкий гром. Данило с прочими сотворил Иисусову молитву. Над горящими окрестностями явственно раздалось:
- Иисусе Христе, Боже мой, помилуй мя, грешнаго!
Злой ветер пронесся лесом, ломая ветви, разбрасывая искры и раздувая пламя. И тут еще раз прогремел угрожающий голос Ильи Громовержца, и пролился такой дождь, что небо обрушилось на землю. Дьявол, остановленный у самой его цели, заскулил, но ливень удушил его водой, и он испустил дух, оставив за собой только обгоревшие пни и струйки дыма».
***
И еще раз, в начале семидесятых, Богородица Троеручица спасла Хиландар. Было лето, и на Святой горе вновь полыхал пожар, пожирая леса и монастырские строения. В борьбе со страшным пожаром погибли несколько солунских пожарных и полицейских. А когда пламя начало было лизать стены Хиландара, тогдашний игумен велел вынести из храма Троеручицу и двинуться с нею в крестный ход вокруг монастыря. В тот же час слетелись тяжелые, плотные облака, из которых вскоре выпал дождь и погасил пожар в тот момент, когда у всех уже опустились руки. Белградские газеты ядовито разъясняли, что речь идет о рядовом явлении природы, когда в результате жары и испарений собираются облака и начинается дождь, а фанатики и верующие привычно считают это чудом.
Некоторое время спустя игумена посетил начальник полиции Солуна, который тогда руководил тушением пожара, и спросил, почему тот не вынес чудотворную икону, не дожидаясь гибели людей?
- О, мой господин, — говорят, отвечал ему игумен, — «Троеручицу» не выносят без крайней нужды, пока у сербов пальцы не загорятся. Если бы ее выносили по любому поводу, то она стала бы в Солуне начальником полиции, вместо вас; штрафовала бы за неправильную парковку, карала бы женщин за прелюбодеяние, ловила бы мелких воришек...» |
|
|
| Ещё о старушках |
[Apr. 14th, 2009|09:24 pm] |
***
Вспомнил, вдогонку к предыдущему, из Капора:
"Господи, помилуй прежде других несчастных сараевских старушек, которые покинули нас в числе первых — тех, что жались к стенам и каждому уступали дорогу, тех, что пережили близких и неслышно шагали, словно извиняясь за то, что все еще существуют; тех смиренных старых женщин, что после закрытия рынков собирали с прилавков остатки, до того как уборщики смоют их в канализацию струями воды из шлангов; с вечными переметными сумами в руках (в Сараево их зовут торбами) — пустые сумы несчастья, в которые надо собрать все, что ни встретится по пути: позавчерашние газеты, щепки для плиты, куски черствого хлеба. Родившись в Первую мировую войну, они созрели к началу Второй и закончили жизнь в этой; пережили три войны, так и не поняв, ради чего они велись; не храня в сердце ненависти, просто старались хоть как-то поддержать слабенький огонек жизни. Их пепел развеяли ветры истории. Господи, помилуй их вместо меня, грешного! Кто знает, сколько их перемерло за четыре года войны, сжимавших в худых пальцах бутылочки из-под лекарств, которых больше нигде не было, сколько перемерзло холодными и безнадежными сараевскими февральскими вечерами, в которые кажется, что лета вовсе не было и больше никогда не будет.
Их находили заледеневшими и засохшими, совсем как погибших птиц, что случайно залетели в чужую комнату и не смогли из нее выбраться. Кто знает, сколько их зарыли в землю под посвист снайперских пуль и треск лопающихся от мороза стволов вместо молитвы". |
|
|
| 12 апреля - День добровольца |
[Apr. 12th, 2009|09:27 pm] |
Руководство Отечественного Союза Добровольцев (ОСД) 12 апреля отмечает как день поминовения всех добровольцев, в память о бое на горе Заглавак в районе г. Вышеграда в 1993 году.
... |
|
|
| 10 лет назад |
[Mar. 24th, 2009|10:03 am] |
***
В те дни я был не в России и не в Сербии. В третьей стране мы внесли наши фамилии в интернациональный славянский список уезжавших в Сербию, в случае начала наземной операции. На спину нацепили вызывающие у нас злость знаменитые "мишени" и на них написали "Повесь это не на своего ребёнка, а на солдата НАТО". Потом стали прибывать раненые и беженцы. Поганое было время.
***
Очередной отрывок из книги Капора:
"Четверть века я видел родной город не иначе как в кошмарных снах или в бинокль с передовых линий обороны на Требевиче, из окопа, где я, гонимый болезненным любопытством, появлялся в качестве военного репортера. Окопы пропахли уже давно забытым запахом серы, влажной земли, пороха и едкого дыма, от которого слезятся глаза, равно как и от костров, которые солдаты жгли в землянках. Я поднимался над бруствером, а они кричали, чтобы я нагнулся, потому что мои уже поседевшие волосы — слишком хорошая цель для снайпера. Родной город стрелял в меня каждый раз, когда я старался получше рассмотреть его. Его старая ненависть ко мне, годами высказывавшаяся словами, наконец отлилась в свинцовые пули, доведя вражду до логического конца.
Вокруг меня были люди с осунувшимися щетинистыми лицами и грозно светящимися глазами, какие обычно бывают у отчаявшихся мужчин; одетые в обгоревшие и выцветшие тонкие униформы, они топтались на снегу, чтобы хоть как-то согреться, в то время как внизу, под ними, под сизой пеле¬ной дымки, лежал запретный город, из которого их выгнали и перед всем миром выставили дикой ордой, которую каждый имеет право безнаказанно расстрелять или разбомбить, если они попытаются защититься. Против них все: и моджахеды, слетевшиеся со всех концов мусульманского мира, ветераны исламской революции в Иране, боевики из Алжира и Турции (даже курды, которые веками сражаются за собственное государство), усташи, обученные на полигонах Австралии, американские военные инструкторы, псы войны — наемники из Великобритании, Германии и Франции, которых с неба оберегала самая убийственная и самая современная авиация Северо-Атлантического союза. А те, кто еще вчера были уважаемыми гражданами Сараево, а теперь глядящие со своих позиций на отобранные у них дома, лавки и мастерские, отчаянно сражались, обороняя гористую подкову, которая по-матерински приняла их под свою защиту. Когда они погибали,то становились уничтоженными бандитами и бунтовщиками, а если отвечали на огонь, то Сараево превращалось в невинный Рим, а они — в диких варваров, глубоко презирающих все городское. Последняя обороняемая ими гора превратилась в осаду миролюбивого города, на помощь которому устремился весь мир.
Сам канадский генерал Мак-Кензи, командующий международными силами, издерганный ложью, на Одной из встреч сорвал с головы генеральскую фуражку и в бешенстве воскликнул:
- Что же это за осажденный город, в котором виски течет рекой?!
И в самом деле, во время так называемой блокады в Сараево не было ни одного дня, чтобы те, у кого были деньги, не могли купить одну из пяти вещей: виски, «Мальборо», кока-колу, кофе и бананы, которые, как известно, в этом городе не растут.
И весь до зубов вооруженный, хорошо оплаченный и обученный джихад-легион стадами полз вдоль стен города-караказана, в основном ночью, под защитой электронного зонтика, всевидящих «аваксов» и невидимых бомбардировщиков «стеллс», чтобы прорвать последнюю линию обороны несчастных. Они врывались в мирные поселки над городом, вырезали в них все живое и опять возвращались в город, под защиту озабоченного мирового сообщества.
Я как проклятый кружил вокруг города; обходил пока еще свободные сербские кварталы в новостройках, из стен которых торчало оперение впившихся в них и не разорвавшихся мин, — эти дома были словно сложены из решета и сита, дыр, дырочек и трещин, как подожженные придурком соты в улье, а окна без стекол использовались в них вместо бойниц. Мир видел развалины только по ту сторону фронта. Я поднимался в горы, ездил по разбитым сотнями снарядов дорогам; пули пробивали жесть на джипах, и все это время город был от меня на расстоянии вытянутой руки. Я прислушивался к его звукам и вдыхал знакомый запах его тумана". |
|
|
| Киношное |
[Mar. 22nd, 2009|10:05 pm] |
***
На выходных что-то настроение было, пересмотрел аж 4 художественных фильма о войне в бывшей Югославии:
Вуковар (фильм Драшковича) (94 г.)
Перед дождем (94 г.)
Убиство с предумишљајем (95 г.)
Нож (99 г.)
и глянул ещё раз документальный хорватский фильм об обстреле Дубровника.
Из 4 художественных всё же "Убиство с предумишљајем" мне больше всего нравится. Худший из этой четвёрки - "Перед дождем". На сегодняшний период времени... |
|
|
| (no subject) |
[Mar. 18th, 2009|10:03 am] |
***
И ещё отрывок из книги Капора:
От окопов спускаются пристрелянные снайперами тропы, ведущие с Требевича в город. Это место называется Осмицы, отсюда мы детишками отчаянно скатывались вниз на санках, и ветер свистел в ушах, а девчоночьи волосы щекотали нам ноздри. Теперь здесь погибают.
Пока мы стоим в окопе, на нас падает все тот же пушистый снег, укрывая нашу мечту там, внизу, сонной белизной.
На стенах закопченной землянки за нашими спинами наклеены изображения голых красавиц, вырезанные из иллюстрированных журналов. Женщины здесь не бывают, слишком опасно. У оборванных защитников того, что осталось от Сараево, ладони прилипают к ледяному металлу оружия. Перчаток не хватает.
На позициях я не нашел ни одного бойца из тех, что были здесь прошлой зимой. Погибли все, кроме Вука, да и того след простыл. Одни говорят, что он где-то погиб, другие — что вернулся в Америку, где до начала этой войны он провел целых десять лет. Чем только он там не занимался: был спарринг-партнером у профессиональных боксеров, охранял автостоянки в Бронксе (Нью-Йорк), следил за порядком в дискотеках, работал каскадером и телохранителем. И все это время его спасала мечта — вернуться в Сараево и открыть хан, который с давних времен держали его старики у дороги, ведущей из Сараево. «Вряд ли где найдешь ты серба, что дедов своих видал!» — сказал поэт. Дед Вука погиб в Первую мировую войну, отца убили во Вторую. «Кто виноват, что дом воздвигли мы среди дороги!» — записал Йован Цвиич. А их хан и в самом деле стоял на дороге. В американской тюрьме Квентин, где он отсидел год за какую-то драку и незаконное ношение оружия, Вук завоевал симпатии соседей по камере, итальянских мафиози, которые сразу рассмотрели в нем отважного и решительного человека. После освобождения он стал правой рукой capo di famiglia Лучиано Гаппы, который помог ему завести собственное рыбное дело в доках Нью-Йор¬ка. Вместо того чтобы остаться в Америке и богатеть, Вук сумел вовремя остановиться, ликвидировал дело и вернулся в родной город, где выкупил бывшую недвижимость своих предков и превратил старый хан в один из лучших ресторанов города.
Поняв, что начало войны — вопрос всего лишь нескольких дней, он широко распахнул двери своего ресторана, а из морозильника вытащил все запасы дичи, баранины, птицы и рыбы, устроив невиданный пир, который, как до сих пор вспоминают, длился целую неделю. Он бесплатно угощал сербов и хорватов, мусульман и евреев, а также многих иностранцев, случайно оказавшихся в городе. Когда была выпита последняя бутылка французского вина из его богатых подвалов и осушена до последней капли коллекция шотландского виски и американского бурбона, он взял карабин, а ключи повесил на звонок над воротами вместе с листком бумаги, на котором оставил записку будущему хозяину: «ПРИСМОТРИ, ПОКА НЕ ВЕРНУСЬ».
Целый год Вук с окрестных гор разглядывал в бинокль свой ресторан и, увидев однажды утром на крыше хана зеленый флаг с лилиями, лично зарядил пушку, прицелился с помощью наводчика и собственноручно дернул за шнурок, глядя, как его мечта поднимается на воздух.
Выкурил у пушки последнюю сигарету и исчез без следа, не дожидаясь, пока его мечта, превратившаяся в темное дымное облако, растает в сараевском небе. |
|
|
| (no subject) |
[Mar. 16th, 2009|12:39 pm] |
Ещё отрывок из книги Капора:
"В ночь с 20 на 21 февраля 1994 года, когда истекал срок ультиматума ООН, в соответствии с которым сербы должны были отвести тяжелое вооружение на двадцать километров от демаркационной линии, командир подразделения, базировавшегося над Сараево, светловолосый гигант, дом которого находился в непосредственной близости, велел испечь на вертеле вола. Обычный боснийский вол вызвал невиданный интерес у мировых телевизионных компаний.
Собственно, майор приказал развести на Видиковаце три огромных костра. Я хорошо знал это место по прежним временам. На Видиковац мы приводили девушек, в которых были влюблены, а также особо уважаемых гостей, чтобы показать им с необычной точки свой город. Рассматривать его отсюда означало также быть в некотором роде философом: огромные заботы, которые снедали нас внизу, в лабиринте зданий и улиц, рассеченном сверкающим клинком реки, становились мелкими, совсем незначительными. Там был установлен телескоп, так что мы могли увеличить любую деталь собственной жизни в те дни, когда не было тумана и дымки. А когда сизое море заливало котловину, над Требевичем все равно сияло солнце. Нам казалось странным, что под этой крышкой может существовать жизнь.
Три пылающих костра как будто демонстрировали неслыханную дерзость и упрямство ратников с гор, которые осмелились дразнить ими и без того раздраженные эскадрильи американских Ф-16 и британских «харриеров», которые ночами гремели над нашими головами, ожидая сигнала, чтобы сбросить свой смертоносный груз. Майор и его люди будто желали облегчить им гнусное дело, точно указав место, где они расположились.
Откуда-то из ночного леса, по снегу, двинулась процессия женщин в черном, будто вышедших из античной драмы. В руках они несли только что испеченные лепешки и соль на подносах, распевая печальные горские песни, словно волчицы, воющие на луну. Они уже потеряли своих ближних, и теперь были готовы принести в жертву самих себя. На вертеле вращался огромный вол, но мало кто подходил к нему, чтобы отрезать кусочек. Люди в форме, что вращали его, штыками отрезали куски мяса и передавали его другим на кончиках лезвий.
Глядя в небо, в котором искры костров затмили звезды, я прислушивался к вою очень низко летящих самолетов и гадал, о чем думает американский летчик, наблюдая за тремя непонятными кострами. Узнает ли он хоть когда-нибудь, что народ, населяющий горы, поминал сам себя, сомневаясь в том, что через сорок дней вряд ли кто останется в живых, чтобы организовать, как водится, сороковины. Наверное, тот пилот был слишком молод и ничего не знал про обряд принесения жертвы. Здесь, на этом костре, вол превращался в святого быка Аписа, на чьей спине вздрогнула Европа. Это был тот самый бык, что рогами прорвался в мещанское искусство XX века благодаря Пикассо, который отворил загон с быками Гойи из его «Тавромахии».
На вертеле в это время крутились все быки с закопченных стен пещеры в Альтамире; затрясся гранитный бык из Вавилона, которого я помиловал на заброшенной кирпичной фабрике за пять лет до этой войны. Провернулись над огнем Рудоня и Яблан Петара Кочича вместе с быками из Памплоны, которых описал Эрнест Хемингуэй, — необъятное стадо, в котором безымянному пилоту был знаком, наверное, только «Грохот быков» Зена Грея, рванулось к небу, по которому верхом на бомбах летели ковбои.
Интересно, что многие потом спрашивали меня, каково на вкус воловье мясо на вертеле, но никто — каков вкус смерти на нёбе, пока ожидаешь, когда же наконец тебя сотрут в порошок". |
|
|
| Весна |
[Mar. 14th, 2009|04:19 pm] |
***
Весна, солнце. Погреться под первыми лучами вылезли десятки бомжей, городских сумасшедших, алкашей, духов. Москва начинает новый сезон, потягивается и чистит горло, откашливается.
И её рано или поздно ждёт неизбежная участь Вуковара, Сараево, Грозного...
***
When the saints go marching in
И вот сквозь апокалиптически разрушенный город, по насквозь простреливаемым площадям и асфальту, исковерканному снарядами, плетется колонна сараевских сумасшедших. Держа друг друга за руки или за полы длинных светло-голубых полосатых халатов, ведомые длинным, наголо обритым парнем в развязанной смирительной рубахе с фонендоскопом на груди, брошенные больные, словно колонна «Слепых» Брейгеля, плетется под перекрестным огнем снайперов и свистом мин, не тронутые ни единым осколком. После нескольких дней обстрела района психиатрическую лечебницу в Ягомире покинули врачи, санитары и охранники, а несчастные пациенты напрасно ждали, когда их накормят, дадут лекарства и примутся лечить электрошоком. Наконец они направились в больничный сад, где убедились, что ворота обесточены и распахнуты настежь. На одной из дорожек лежала мертвая собака. Они взялись за руки и спустились в центр города, жители которого намного превзошли их в сумасшествии. Они видели горящие дома и перешагивали через трупы, глядя на страшный пейзаж с дебильно любознательными улыбками — причудливой смесью вежливости и понимания: наконец-то их сумасшествие уравнялось с помешательством всего мира! Никто их не трогал. Где-то им давали еду и воду, где-то они снимали с трупа ботинки и кое-что из одежды, тут же надевая все это на себя, поверх больничных халатов. Занятые ненавистью, местью и спасением собственной головы, жители Сараево уступали дорогу слабоумной стае, блуждающей по городу. В этом городе еще с турецких времен живут суеверный страх и уважение к тем, у кого Бог отнял разум. На них, как и на городских голубей, никто не смеет поднять руку или причинить иное зло.
Несколько дней спустя группа сумасшедших сама по себе распалась. Некоторых из них видели, как они голыми валяются по газонам Большого парка, испуская печальные звуки, совсем как спаривающиеся куницы. Один долго стоял посреди сквера на Мариндворе в позе распятого Христа, словно принимая на себя и искупляя все грехи этого города, в то время как другой, по прозвищу Свистун, ночами бродил по Сараево, насвистывая во всю мощь легких знаменитую мексиканскую песню «Мама Хуанита», которую некогда так здесь любили.
Рассказывают, что мудрого Иво Андрича однажды спросили, правда ли, что на каждом базаре каждого боснийского городишка есть свой сумасшедший. Он ответил, что теперь там можно найти одного умного!
***
Целых четыре военных года бродит, как проклятый, по Сараево городской сумасшедший Никола Тяжкий Работник, и все, о чем никто в городе не смеет даже прошептать, приписывают ему. Так трагическое время создает своего мифического героя из душевнобольного бедняка Николы, довоенного столяра, у которого от прежнего ремесла осталась только деревянная рейка, которую он судорожно сжимает худой костлявой ладонью — пошепчется с ней, взмахнет, потрясет с угрозой, не прерывая одному ему известный бесконечный монолог, полный бешеного клекота.
Тощий и долговязый, вроде кузнечных клещей, этот сорокалетний мужик одет в брошенный кем-то фрак с короткими рукавами, подвязанный веревкой. На коротко остриженном черепе у него пыльный полуцилиндр на два номера меньше положенного. Из рукавов выглядывают посиневшие уродливые кисти, а грудь украшают разные значки, жетоны и награды, собранные на какой-то свалке. Никола Тяжкий Работник, о котором говорили, что он был прекрасным столяром родом откуда-то из Чехии, поспешно шагает сквозь мои молодые годы, почти летит, не касаясь грешного сараевского асфальта, словно волшебник, который все может и все смеет. На широкой площади между новой православной церковью и Маркалой немцы сразу после прихода воздвигают высокий обелиск и венчают его свастикой с сидящим на ней огромным серым орлом с распущенными крыльями. Никола ходит вокруг него и машет рейкой, провозглашая во весь голос, что «хлеб будет, если только эта ворона из Сараево улетит!». В городе есть еще два знаменитых сумасшедших — Мушан, который со всей силой бьет себя руками по голове и кричит во весь голос: «Ей Богу, умер!», и глупый Лазар, с которого во время сна кто-то постоянно снимает башмаки без шнурков, — однако Никола Тяжкий Работник в любом случае самый знаменитый.
Сараевская легенда гласит, что в последний год войны его убили немцы: увидев, как они маршируют совсем как оловянные солдатики, Никола изо всех сил крикнул: «Хальт!». Выдрессированные, какими их Бог и создал, немецкие солдаты остановились как вкопанные. «Только мы с Гитлером и можем вас остановить!» — ощерился Никола Тяжкий Работник, продемонстрировав беззубый рот, и рухнул, скошенный очередями из «шмайсеров» на берегу Миляцки, неподалеку от моста Гаврилы Принципа, заплатив головой за последнюю шутку. Однако, скорее всего, его порешили освободители Сараево, на которых он тоже ругался, а в новые времена юмор такого рода не пользовался большим успехом. Но, как бы оно ни случилось, с исчезновением Николы Тяжкого Работника город сам как бы остановил собственную сумасшедшую карусель, которую сдвинули с места и разогнали эти благородные безумцы.
(из книги Момо Капора "Хроника потерянного города")
***
PS. Всю след. неделю буду понравившиеся мне отрывки из этой книги сюда скидывать. Имейте в виду. |
|
|
| День рождения Младича |
[Mar. 12th, 2009|09:16 am] |
***
12 марта 1943 года родился Ратко Младич.
Вчера побывал на вручении премии "Имперская Культура" в Союзе Писателей. Вручали сыну генерала Младича, Дарко Младичу. До этого меня просили передать в Союз фильмы о войне в Югославии. Был очень удивлен, что на просмотр поставили достаточно жёсткий фильм "Остров Сербия" Бориса Костенко. В итоге встреча затянулась на 4 часа, хотя я планировал через час-полтора уйти. Много говорили о генерале, о Сербии и т.п. Долгую речь дипломата Александра Зотова, можно сказать, освистали. Всех не запомнил, кто выступал. Гуськова и Булатович очень душевно говорили о Младиче. Вызвали и меня к микрофону, толкнуть небольшую речь, рассказать об Альманахе. Также, наконец-то, лично познакомился и поговорил с Лиляной Булатович (обменялись своими книгами), с Дарко Младичем и с Валентином Распутиным.
А после вечера уже у метро знакомый моего друга рассказывал, как он во время штурма Грозного из Фагота стрелял по дворцу Дудаева. Иначе вечер и не мог закончиться. |
|
|
| Отметимся тоже. Пусть ваши истории, женщины, будут веселее, чем эта... |
[Mar. 8th, 2009|01:02 pm] |
***
Из книги Момо Капора "Хроника потерянного города":
Помолимся и за покойных сараевских любовников, убитых 18 мая 1993 года на мосту Врбаня, между турецким и сербским берегами.
Их называли сараевскими Ромео и Джульеттой, но любовникам из Вероны, которых и поныне оплакивает весь мир, было куда легче. Прежде всего, те были итальянцами и католиками, оба были родом из схожих патрицианских семейств.
Вражда Монтекки и Капулетти была детской игрой по сравнению с кровавой враждой обоих берегов Миляцки, где с одной стороны зарылись в окопы сербы, а с другой аж четыре армии: Санджакская, Хорватское вече обороны, воинские формирования спецслужб и, наконец, армия сараевских мусульман.
Девушка звалась Адмира Исмич, мусульманка, молодой человек Бошко Бркич был серб. Оба родились в 1968 году, им было по двадцать пять. Как только началась война, они, как и многие другие, мечтали убежать из города.
Парню все труднее и труднее было оберегать свою любовь в городе, охваченном ненавистью, и беспечно прогуливаться по улицам, где на каждом углу, прислонившись к стенам, торчали молодые, коротко стриженные бездельники в камуфляже и с серьгами в ушах, расчетливо поигрывая оружием и дерзко поглядывая на прохожих, особенно если среди них попадались красавицы вроде Адмиры. И в мирные годы, до войны, в Сараево было полным-полно немых угроз и смертельных ловушек для тех, кто дерзнул стать не таким, как все. Улица, для которой достоинство и воспитание были смертельными врагами, располагала тысячью способов оскорбить их, пригрозить и унизить. Бессовестный мат вслед парню, провожающему красавицу, подножка, даже удар в спину — вот что грозило каждому, кто отваживался продемонстрировать городу исключительное счастье своей любви. В первый же год войны, когда Сараево захватили вооруженные орды уголовников в камуфляже, такое поведение получило молчаливое одобрение властей. Быть молодым сербом и прогуливаться по городу с мусульманской красавицей автоматически означало подписать самому себе смертный приговор. Разве не Макс Лубурич, последний комендант Сараево, в апреле 1945 года хватал посреди улиц городских красавиц, затаскивал их в свой «мерседес» и увозил на пресловутую виллу в Скендерии, где их следы терялись навсегда? Во время последней войны существовало множество частных тюрем, публичных домов, битком набитых похищенными сараевскими красавицами. Городом единолично правил Исмет Байрамович по кличке Череп, довоенный уголовник. В подвалах его штаба на Бистрике и в окрестных ямах обнаружили сотни изуродованных трупов. Сараевские власти использовали старую османскую стратегию: в первые годы войны полностью развязали руки городским уголовникам, выпущенным с этой целью из тюрем и депортированным из Европы, чтобы уничтожить как можно больше сербов, после чего их также уничтожили, свалив всю вину за учиненные преступления на них.
Так перед всем миром власти остались совершенно чистыми.
Точно как в сараевских легендах о страшных пашах и бегах, которые иногда совершали добрые дела, чтобы распространить о себе хорошие вести, так и Череп, похоже, согласился помочь девушке уехать из города со своим сербским парнем, взяв с нее за услугу, говорят, восемнадцать тысяч дойчмарок. На самом ли деле он хотел помочь им или просто отказался что-либо предпринимать — навсегда останется тайной; однако наверняка подсказал им, когда следует рвануть по мосту Врбаня — в этот момент подкупленные снайперы должны были отвернуться.
Вынырнув из тьмы, сараевские любовники побежали на сербскую сторону. Но Сараево не любит сказки с хорошим концом, а еще больше не терпит, когда кто-то счастливо вырывается из его паутины. Несмотря на уговор (если таковой вообще существовал), выстрелы с мусульманской стороны настигли молодых любовников и они рухнули друг на друга ровно на ничьей земле.
Они лежали там целых шесть дней, с 18 по 24 мая, а над их телами гремели дуэли снайперов. Родители наблюдали за их последними объятиями: Адмирины — с турецкой, Бошко — с сербской стороны. Равно как многочисленные иностранные корреспонденты и телерепортеры — когда воюющие стороны позволяли им высунуться из укрытий. Ночами мусульмане забрасывали трупы мертвых любовников «коктейлем Молотова» — чтобы скрыть следы преступления перед мировой общественностью, которая попыталась сотворить из этой любви новых Ромео и Джульетту, что-то вроде миротворческой сентиментальной мелодрамы о примирении враждующих сторон перед лицом смерти, не подозревая о коварстве города, убившего их, как и многих других, задолго до смерти этих несчастных. Собственно говоря, молодые любовники бежали не на какую-то определенную сторону — они направлялись к сербам только потому, что оттуда можно было свободно отправиться куда угодно. Они бежали из Сараево, из этого вместилища олицетворенного зла.
Но мировая общественность не отметила одну важнейшую деталь, которая характерна только для этого места, и никакого другого. Несмотря на огромную опасность, кто-то в эти дни сумел незаметно подобраться к мертвым и не только прибрать к рукам их скромный багаж, но и обчистить карманы. Вот почему даже в трагедии Сараево никогда не сравняется с Вероной. Несмотря на все старания, бутылки с бензином не долетели до трупов, и на шестую ночь сербские бойцы под командованием сержанта Марко Топича, рискуя собственной жизнью всего в двадцати пяти метрах от мусульманских окопов, сумели перетащить мертвецов на свою сторону и похоронить их на кладбище Вранеш в Лукавице, в одной могиле, вырезав их имена на общем кресте. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ir_ingr's journal