| гигатонны света |
[Mar. 9th, 2009|03:59 pm] |
Который день сидим дома, я всё продолжаю болеть. Неделю, блин, не прокашляюсь всё. В общем, сижу в полудрёме, иногда посматриваю на московскую серость за окном, читаю что-то про душевную контрабанду спирта через китайскую границу, и тут входит в комнату моя маленькая доча. В толстовке «Я – папина гордость!», в модном чёрном беретике набекрень, перед собой в игрушечной своей коляске она везёт пушистого смешного ёжика, которому в лапки доверили бутылочку настоящего молока, а позади на поводке едет и вертит головой пластмассовая собачка. И доча улыбается во все свои 12 зубиков. Вот оно – солнечное счастье! :-) |
|
|
| Зарисовки на память |
[Oct. 17th, 2008|11:46 am] |
***
Онамедни утречком ходил с дочей гулять. У нас прежде парка надо обогнуть угол дома, а на том углу обычно к понедельнику скапливается свалка хозяйственных предметов – брошенные холодильники, разбитые телевизоры, вентиляторы и прочий крупный хлам. Вот едем мы в коляске, значит, мимо этой свалки. Утро, дождь идёт, серо так всё. Вороньё каркает. А навстречу ещё бредут с вахты жизни ранние собиратели бутылок и жестяных банок, полубомжи в рваных плащах, старики дряхлые, старухи сгорбленные в платках, тащат тюки с собранной тарой – будущим хлебом и спиртом. И вдруг я замечаю, что на свалке и на подступах к ней что-то непривычно много валяется детских колясок. Каркасы покореженные какие-то, колеса отдельные, рваные спинки, ручки. И вдруг меня накрыло, вся эта сцена – хмурь, коляски, бедняки – вдруг показалась последствиями захлебнувшихся неудачных штурмов городов, подступом в Вуковар, Грозный, Цхинвал. Брошенная сожженная техника, такни и бэтэры, беженцы бегут из зоны боев, вонь и запах гили и дыма. Смотрю, доча моя напряглась и смотрит из своей коляски с беспокойством на уничтоженную брасткую колясную технику и на меня оборачивается. Я ей киваю обнадёживающе, мол, нормалёк всё, прорвёмся. Аж в холодный пот бросило. Буду ка я теперь обходить стороной этот потерявшийся в сетке пространственных и временных координат угол дома.
***
Обратно идём с прогулки, смотрю, в окне этажа так девятого флаг вывешен. Не могу понять, чей флаг. ЦСКА что ли? Пригляделся – вот это да! Флаг Северной Кореи! В спальном районе Москвы. Локальный военный переворот - штаб-квартира представителей чучхе на марше? Запойная ностальгия у одинокого самовскрывшегося корейского Штирлица? Безумие ушедшего в другой мир востоковеда-студента?
***
Сейчас луна почти полная, уже несколько дней. Ночью не спится порой, облаков нет и яркий лунный свет слепит, будит. Часа в 3 набрасываю на плечи бушлат, выхожу на балкон с биноклем и начинаю обозревать знакомые заоконные пейзажи. В окуляры под лунным светом привычные очертания домов, деревьев и холмов принимают фантастический какой-то внеземной вид. Окуляр запотевает от испарений с глазного яблока, приходится иногда отвлекаться от наблюдений и протирать инструмент. Припадаю вновь. Порой кажется, что смотрю в ночной прицел, когда от напряжения глаза начинают выдавать боевые галлюцинации. От пустого холодного пространства веет опасностью, как будто тебе сейчас издалека придёт шустрая посылка в виде танкового снаряда. Так и есть! Вдалеке замечаю огни боя. Но бинокль определяет, что это на возводящейся для элоев высотке у горизонта морлоки ведут сварочные работы. Когда начинают мёрзнуть ноги в тапках, тихо шлёпаю обратно в квартиру. Выпить чашку жасминового чая и прочитать десяток пожелтевших страниц друга о страшных и жестоких боях за Джелалабад весной 1989 года, сверить с картами и копиями документов, порыться чуток в архиве. А потом спать и видеть сны о провинции Нангархар...
*
Когда я уезжаю на несколько дней куда-нибудь по своим делам, то моя доча ползет в коридор к чугунной вешалке с куртками и безошибочно в ворохе разной верхней одежды определяет именно мою, единственную, пахнущую порохом с боевых стрельб и костром от походов, со стёртым замахровившимся плечом от автоматных и СВД прикладов. Натолкнувшись на пустоту рукава, она растерянно озирается, где её папа. Я здесь доча, иду, уже иду. |
|
|
| Утреннее |
[Oct. 8th, 2008|09:26 pm] |
Утром рано сегодня шел по алее. А справа за деревьями у нас детский садик. Окна светятся, хотя сразу за жёлтой осенней листвой и не разберёшь. Не удержался, заглянул в окно. А там сцена такая: детки маленькие, сонные, недовольные, некоторые заплаканные под какие-то крики воспитательниц (может они песенку поют, но за стеклом то не слышно, только рот мощно у нянек так отрывается) понуро идут по кругу, затылок в затылок. Утренний угрюмый хоровод человечков. Один в один:
Посмотреть на Яндекс.Фотках
Мне, кстати, потом родители рассказывали, что у меня самого долго в детстве эта картина была любимой. Олицетворяла для меня родной детский сад, видимо. Суровые пенаты :-)
А на углу посмотрел в песочницу. Там с прошлого дня остались мальчишеские игрушки. Горстка танчиков, засыпанных московской осенней листвой, веточками и песком. На этот раз напомнило фотографию из Ирака:
Посмотреть на Яндекс.Фотках
Ёлки, вот так прошёлся утречком мимо садика-адика. Набрался, называется, позитива. :-)
***
PS. Спасибо всем, кто поздравил с достижением Альманаха вчера! |
|
|
| Третья песня |
[Sep. 14th, 2008|09:13 pm] |
Танцуем с дочью перед сном. На папиных руках пока. Любимая мелодия в последнее время - "Дождь идёт" в японском исполнении (Kosame Furu Michi - http://ifolder.ru/8126541). Оригинал на французском Il Pleut Sur La Route(http://ifolder.ru/8126516) дочерью полностью игнорируется. Как и мне, не нравится ей речь лягушатников. Есть ещё и наша версия в исполнении Майи Кристалинской (http://ifolder.ru/8126449), но она тоже не вызывает никаких эмоций. И вот мы кружимся под голос Канеко Юкари, дочка положила руку на плечо, смотрит задумчиво в сторону и лишь иногда на меня счастливо посматривает, стреляет глазками, и вдруг наносит мне классический "ливерпульский поцелуй" в кадык. Мне многого стоило не подать виду и завершить танец, как джентельмен. Идиллия столкнулась с суровой реальностью. :-) Сижу вот, за горло одной рукой держусь. :-) |
|
|
| Левитация |
[Aug. 25th, 2008|06:33 pm] |
Помните сцену в "Солярисе", в библиотеке на станции? Картину Брейгеля? Музыку Баха в обработке Артемьева?..
Посмотреть на Яндекс.Фотках
Сейчас идёт дождь и мир затих. Посадил свою дочь в прыгунки, они немного завышены и поэтому она скорее отталкивается носочком и потом медленно кружится и летает по воздуху с дудочкой в руке, а не прыгает. Включил ей Баха и что-то прорвало прямо... тот эпизод из фильма вспомнился отчётливо.
Дождь, редкие лучи света сквозь тучи, под прелюдию Баха надо мною парит моя серьёзная дочь...
***
А о фильме и Артемьеве что нашёл инетересное:
Посмотреть на Яндекс.Фотках
В начале семидесятых произошло знакомство композитора с Андреем Тарковским, который пригласил его для работы над лентой “Солярис”. Тарковского заинтересовали эксперименты Э.Н.Артемьева с электронной музыкой. В процессе работы перед началом съемок режиссер обычно звонил ему, они встречались, “очень долго говорили по сути сценария. Речь шла даже не о стиле, а как вписаться в кадр, одухотворить его музыкальным приемом.”
А.Тарковского интересовали не фантастика, а “глубинные движения сознания, скрытая жизнь души; он предпочитал выражать их “отраженным светом”, опосредованно, словно оберегая их от глаз постороннего. Музыка Артемьева выступила одним из таких “отражений” - резонатор смысла, носитель примет направлений внутренней жизни, которой наполнены внешне статичные, подчас намеренно замедленные эпизоды. Так происходит, например, в сцене “Крис прощается с Землей”. Завораживают звуки живой природы, буквально вылепленные руками композитора: поющие струи реки, шум дождя, голос птиц (пропитанные “экспрессивными” обертонами). Рядом с ними - неестественная герметическая тишина станции “Солярис”, в которую с пугающей неожиданностью врываются разного рода “странные” звуки от непонятных источников (слух Криса ловит отголоски колокольчика-призрака в дальних переходах).
Важную роль играет звучание среды, а точнее пространств, по сюжету их несколько и между ними образуется множественные пересечения и связи: звуки Земли (природы, города); искусственная, замкнутая среда космической станции; звучание планеты-океана Солярис; иллюзорное пространство памяти (“Бах”; “Картина Брейгеля”)”.
”Картина была условно разделена на две части: конкретные природные шумы Земли и некий иной мир, космический, который решался уже синтетическим методом.” Он выполнялся инструментальными средствами: оркестр, хор, синтезатор. Тарковский “просто рассказывал свое ощущение эпизода и старался вызывать какие-то ассоциации.” Первое, что режиссер “попросил меня сделать, когда мы познакомились, был именно Океан. Я не вылезал из студии и к этому звуку тоже пришел случайно. Это очень сложный звук. Там в основе по-разному записанные звуки рояля, потом сведенные и обработанные, - это сложная электронная техника.” Звуковой мир Океана был выполнен очень разнообразно: “Мы с Андреем Арсеньевичем отмечали: эту волну туда, эту сюда... Звук Океана вошел как основа и в сон Криса, хотя это другая музыка (там еще хоровые и оркестровые пласты).”
“Музыка Океана - настоящее открытие электронного авангарда. Открытие в сонорно-тембровой сфере. Композитор заставляет вслушаться в образ гигантской планеты-мозга, который приковывает к себе внимание выразительной статикой в сочетании с мощной, но скрытой динамикой, напряженным внутренним пространством. Объемная сонорно-тоновая звучность как бы неподвижна, но внутри себя постоянно меняется (вариации на непрерывно длящийся сонор). Это сочетание и рождает иллюзию живой организованности, затаенной энергии”. “Солярис” - “озвучание пространственной Среды, взаимодействие конкретных звучностей и сонорики, а также сонорики и тоновой музыки (АНС).
Чтобы получить эту одушевленную субстанцию, сплав “внеземного происхождения” Э.Артемьев построил сложную, многослойную сверхзвучность, используя многократное наложение остинатно повторяющихся “фактур” (на шестнадцати подготовленных магнитофонных дорожках, составленных из сочетаний разнообразных тембров: электронных звуков и шумов синтезатора АНС, sul ponticello струнных, фортепьяно, аккордов меди, хора и ударных).
“Все это погружено в особую пространственную среду. Я сделал для себя открытие, что все тембры объединяет погружение в единое, специально созданное акустическое пространство. Здесь же АНС, хоровую речитацию объединяет еще фа-минорная тональность Океана и прелюдии Баха”.
Композитора и режиссера интересовало ограничение возможности звукового решения. Отказываясь от “фотографичности”, они старались осмыслить звуковой комплекс как образную систему. “Музыка квазиреалий, звучание океана и лейт-тема из Баха преломляются через обостренное восприятие героя фильма, образ пространства психологичен, он окрашен его отношением, его приятием или неприятием, пониманием или непониманием.” Для режиссера важно было, чтобы музыки в традиционном понимании в фильме не было вообще; нужно было создать звуковую среду со своими лейт-темами и ритмами. “Роль” музыкальной темы отводилась хоральной прелюдии фа-минор И.С.Баха. При этом Тарковский выдвигал следующие требования: точное музыкальное решение минимальными средствами - один-два ярких звука, выражающие характер, смысл эпизода и несущие функцию темы, “чтобы выразить через акустическое - философское; музыка ли это в традиционном смысле или шумы - это вопрос средств”.
На перезаписи Тарковский сам отбирал материал, а Артемьев тогда впервые стал нащупывать идею “живущей статичности” (например, некий неизменяющийся гармонический комплекс с непрерывно меняющейся внутренней структурой). Режиссер хотел, чтобы при оркестровке классики музыка Баха как основная тема трансформировалась по ходу фильма в сторону большей чувственности. “Я в то время увлекался поп-музыкой и понял, что именно ее глубинная чувственность и была нужна Тарковскому. Вот я и решил, сохранив авторскую версию и трактую ее как “Cantus Firmus” (ведущая мелодия, выполняющая функцию композиционной основы в полифонических сочинениях XIII - первой половины XVIII века - Д.Г.), ввести собственные линии хора, синтезатора, виброфона и малого симфонического оркестра. Получилась таким образом некая импрессия по поводу Баха.”
“О взаимопонимании с режиссером говорит умение Э.Артемьева подхватить и продолжить его мысль в виде сложно выстроенных ассоциативных рядов или на языке смысла, что проявилось в эпизоде под названием “Картина Брейгеля” (сцена в библиотеке на станции “Солярис”). Здесь достигнуто направленное взаимодействие музыки как с непосредственным изображением, так и с психологическим контекстом, несущим важный сюжетный мотив фильма - материализацию памяти. По замыслу А.Тарковского зимний пейзаж брейгелевских “Охотников на снегу” вызывает у героя фильма воспоминания о Земле, о доме, о детстве. Камера медленно движется по полотну картины, ностальгически “вглядывается” в этот покрытый снегом уютно обжитый уголок Земли, тем самым заставляя воображение перенестись “туда” - в пространство картины. Э.Артемьев продолжает эту мысль, идет еще дальше. Он оживляет мир живописного полотна, наполняет его вибрирующей атмосферой, глубиной, звуковыми волнами, которые доносят крики птиц в морозном воздухе, звон колокола на дальней башне. Картина становится видением, ощущением выхода в иное измерение, в прошлое. И к тому времени, когда включается хоральная прелюдия И.С.Баха “Ich ruf’ zu Dir, Herr Jesu Christ” (она связана с образами дома) и на экране идут кадры домашней хроники из детства (“та пленка с костром”), прошлое делается совершенною реальностью.
Глубинный замысел музыки связывает три пространства: библиотека на станции “Солярис” - зима в картине Брейгеля - зима и костер возле дома, детство, образ родителей. Заданная ситуацией эпизода конкретная звучность - “Тема” (тихое позванивание библиотечной люстры в момент невесомости) - шаг за шагом совершает сложный путь регистровых и темповых преобразований, пока не превращается в низко плывущее гудение колокола и не выходит, наконец, к органной звучности хорала. Весь этот путь пролетает в единой электронной среде, общей для всех его фаз, через которую “пропущены” оживляющие “картину Брейгеля” конкретная звучность темы и натурального тембра органа”.
Впоследствии композитор с особой благодарностью вспоминал тот важнейший, если не решающий опыт, когда А.А.Тарковский в семидесятые годы впервые дал ему возможность эксперимента электроники с оркестром - такое тогда было возможно только в кино. |
|
|
| *** |
[Aug. 14th, 2008|01:10 am] |
Так, момент сентиментальный...
***
Пока я весь вечер работал над военными фотками Аркадия и каждый кадр в процессе навсегда въедался в меня, на небе разгорелся красивейший закат. Я отвлёкся на минуту и вышел в другую команту. Там на детском стульчике у открытого балкона сидела моя маленькая дочь и пыталась схватить руками эти красно-желтые полоски облаков, темно-синее глубокое небо. Для неё это всё ещё близко, на расстоянии руки...
***
Пойду я спать. |
|
|
| Составляем избранное |
[Mar. 30th, 2008|05:05 pm] |
Дочка определилась со второй любимой песней.
Первая была "Туман" (http://ifolder.ru/5944331), а вторая стала "Долго будет Карелия сниться!" (http://ifolder.ru/5944408).
Реакция почти такая же как и на первую (http://ir-ingr.livejournal.com/282964.html).
В pазных кpаях оставляем мы сеpдца частицу,
В памяти беpежно, беpежно, беpежно встpечи хpаня.
Вот и тепеpь мы никак не могли не влюбиться,
Как не любить несpавненные эти кpая.
Долго будет Каpелия сниться,
Будут сниться с этих поp
Остpоконечных елей pесницы
Над голубыми глазами озеp.
Белая ночь опустилась безмолвно на скалы,
Светится белая, белая, белая ночь напpолет.
И не понять, то ли небо в озеро упало,
И не понять, то ли озеpо в небе плывет.
Долго будет Каpелия сниться,
Будут сниться с этих поp
Остpоконечных елей pесницы
Над голубыми глазами озеp. |
|
|
| Счастье |
[Feb. 16th, 2008|02:00 pm] |
Дочку завораживает просто эта песня. Какие бы не были слезы и беды, под эту музыку и слова - тишина и взрослая вдумчивость. Под другие песни ничего подобного.
PS. Дочке - месяц. :-)
ТУМАН
Туман, туман. Седая пелена
Далеко, далеко за туманами война
Идут бои без нас,
Но за нами нет вины:
Мы к земле прикованы туманом
Воздушные рабочие войны.
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман. На прошлом, на былом.
Далеко, далеко за туманами наш дом
А в землянке фронтовой
Нам про детство снятся сны
Видно все мы рано повзрослели
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман
Окутал землю вновь
Далеко, далеко
За туманами любовь
Долго нас невестам ждать
С чужедальней стороны
Мы не все вернёмся из полета
Воздушные рабочие войны.
http://ifolder.ru/5380011 |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ir_ingr's journal